«Советская разведка до войны и в войну»


http://text.tr200.biz - скачать рефераты, курсовые, дипломные работы


Министерство общего и проф образования РФ.


Санкт - Петербургский институт экономики и управления.

Мурманский филиал.

Малый факультет.


Реферат


По истории на тему:

«Советская разведка до «Советская разведка до войны и в войну» войны и в войну»

(Письменная экзаменационная работа)


Студента группы 3.11

гимназии №2

Пучкова А. А.

Адресок:183036 ул. Скальная 24-57

тел: 26-60-18

Научный управляющий Морозов Н. И.


г. Мурманск

1999г.


План:


Введение ...........................................................3-4

  1. Глава 1 Разведка до войны.....................................5-15

  2. Глава 2 Разведка во «Советская разведка до войны и в войну» время войны...........................16-27

  1. Столичная битва.................................…21-22

  2. Сталинградское схватка........................22-23

  3. Курская битва.........................................23-24

  4. Днепр. Белорусская операция...................24-26

  5. Оканчивающий шаг войны.........................26-27


Заключение................................................................28

Перечень литературы......................................................29


Введение.


Мы в данной работе решили изучить тему: «Советская разведка до войны и «Советская разведка до войны и в войну» во время ее». Данная тема представляется нам животрепещущей поэтому, что до недавнешнего времени данная тема фактически не освещалась. И только в последние 6-7 лет начала появляться литература по данной теме. Это, обычно, мемуары военных разведчиков. Нас «Советская разведка до войны и в войну» интересует, какой, все- таки, была русская разведка до и во время 2-ой Мировой войны. Нам охото выяснить, как жили и работали лазутчики тех пор, ведь, это люди которые сделали много для «Советская разведка до войны и в войну» победы над фашистской Германией, и кто знает, вроде бы окончилась война, если б не было этих людей.

По самому собственному роду разведка процесс скрытый, по другому она разведкой не была бы. Неважно «Советская разведка до войны и в войну» какая документация разведорганов является скрытой, и общество не должно ее знать, если разведка желает сохранять свою функцию. Но несопоставимость разведки с гласностью не прекращается с истечением ее оперативного срока. Когда действия уходят в «Советская разведка до войны и в войну» прошедшее и, казалось, раскрывается возможность предать гласности хотя бы часть документации, возникает другой, более страшный для нас парадокс: легенды о разведке, как часть самозащиты и самоутверждение страны и его спецслужб. Имена «Советская разведка до войны и в войну» полковника Редля, Маты Хари, Рихарда Зорге, Кима Филби, Николая Кузнецова входят в наше сознание за длительно до того, как становится доступной документация о их, при этом мы получаем легенды с «подачи «Советская разведка до войны и в войну»» тех разведслужб, которые заинтересованы как в разработке этих легенд, так и в сокрытии реального, документального содержания создаваемых легенд.

Деятельность разведслужб русского страны в предвоенный и военный периоды не является исключением из этих «Советская разведка до войны и в войну» не писаных правил, а быстрее представляет их броский пример. Если в демократических обществах - скажем, США и Великобритании - операции спецслужб в предвоенный и военный период на данный момент уже не являются объектом полной секретности и «Советская разведка до войны и в войну» следующей «мифологизации», став объектом всеобщего достояния, то в Русском Союзе, равно как и в постсоветский период в Рф мы, как исследователи этой препядствия находимся только в «начале пути».

Все «Советская разведка до войны и в войну» же, при небогатой сегодняшней документальной базе представляется полезной хотя бы постановка вопросов, полные ответы на которые будут даны, возможно, позднее. Размещенные в последние годы материалы из архивов КПСС и русского страны, в том числе «Советская разведка до войны и в войну» из архивов бывшего КГБ, мемуары ветеранов разведки могут быть некими опорами для определения политических, дипломатичных и военных качеств деятельности разведслужб в интересующий нас момент времени.

И опять об шаге «мифологизации «Советская разведка до войны и в войну»». Сама формула сталинской эры о «о предательском и внезапном нападении» Германии вроде бы подразумевала, что русские вооруженные силы оказались застигнутыми врасплох, и разъясняла военные беды первых месяцев войны. Тем часть вины вроде бы «Советская разведка до войны и в войну» перекладывалась на разведку. Но потому что русскому политическому управлению какая-либо форма самокритики была чужда, то уже в публикациях послевоенной литературы (6-ти тяжелая «История Величавой Российскей войны русского народа») престиж русской разведки не «Советская разведка до войны и в войну» подвергается сомнению. Это уже в следующие годы, когда культ личности Сталина стал преодолеваться, а потом и в эру перестройки, начали появляться публикации о том, как был велик объем развединформации об опасности германской «Советская разведка до войны и в войну» злости против СССР и как Сталин в месте с Берия эту информацию игнорировали.

Мы долгие и длительные годы была обречена на то, чтоб наслаждаться «сухим пайком» тех небогатых и малодостоверных данных о деятельности «Советская разведка до войны и в войну» разведки, которые появлялись или в официальных публикациях («История 2-ой Мировой войны», т. 12), или в мемуарах участников военных операций. Некий сдвиг наметился сначала 90-х годов, когда в обстановке гласности некие «Советская разведка до войны и в войну» органы печати, сначала «Известия ЦК КПСС», стали публиковать документы КГБ и МО СССР, относящихся к довоенному периоду. Но набор этих документов нередко был случаен, показывая только успехи русской разведки. И до сего времени «Советская разведка до войны и в войну» мы не имели способности по научному подойти к беспристрастной оценке состояния и эффективности русских разведслужб.

Только к концу к концу 1995 г. появились признаки сдвигов в этой сфере. Академия службы безопасности РФ приступила «Советская разведка до войны и в войну» к выпуску многотомной публикации «Органы гос безопасности в Величавой Российскей войне». Не считая того, Служба наружной разведки РФ и архив Федеральной службы безопасности опубликовал документальный сборник «Секреты Гитлера на столе у «Советская разведка до войны и в войну» Сталина» (М.1995). Но эти издания далековато не избавляют недостатка в базе научных оценок, тем паче, что нам тяжело судить, в какой мере развернут и был применен материал имеющийся в архивах Службы наружной разведки «Советская разведка до войны и в войну» и Федеральной службы безопасности.

Итак, мы все-же попробуем установить правду!


Глава 1.

Разведка до войны.


В предвоенный период русская разведка имела структуру, сформировавшуюся еще в 20-е и 30-е годы. Ее военная «Советская разведка до войны и в войну» часть образовалась первой, возникнув уже в системе органов управления создаваемой РККА. В ноябре 1918 г. был сотворен полевой штаб Реввоенсовета республики (РВСР), в который было включено Регистрационное управление. Этот орган потом не один раз «Советская разведка до войны и в войну» менял свое подчинение и заглавие, то входя в состав генштаба, то переходя в прямое подчинение высшего военного командования. С 1921 г. он назывался Разведуправлением штаба РККА, с 1922 г. - разведотделом Управления первого ассистента «Советская разведка до войны и в войну» начштаба, с 1926 г. - IV Управлением штаба, с 1934 г. - информационно-статистическим управлением РККА, потом - Разведуправлением РККА, с 1939 г. - V Управлением РККА, с июля 1940 г. - Разведуправлением Генштаба РККА. С марта 1924 г. во главе военной разведки встал «Советская разведка до войны и в войну» Я. Березин (Кюзис), высочайшие проф и людские свойства которого обусловили успехи военной разведки, создавшей в 20-е и 30-е годы сеть собственной инфы в ряде государств Европы. Им был сотворен и высококвалифицированный центральный «Советская разведка до войны и в войну» аппарат РУ.

2-ая структурная часть разведки - политическая - появилась несколько позже, а конкретно в 1920 г. в форме зарубежного отдела (ИНО) ВЧК. С 1923 по 1934 г. он назывался ИНО ОГПУ, потом до 1939 г. 7-м отделом Головного «Советская разведка до войны и в войну» управления гос безопасности (ГУГБ). Сделанный с целью выявления направленных против СССР комплотов, диверсионной и террористической деятельности, отдел - в отличие от РУ - имел и внутренние функции, к примеру, функции контроля за иноземцами «Советская разведка до войны и в войну» в СССР. Что все-таки касается наружной функций, то сначало посреди их основной была работа против белоснежной эмиграции в проникновении и в разложении которой ОГПУ - НКВД достигнули значимых результатов. В предстоящем «Советская разведка до войны и в войну» ИНО назывался 1-м управлением НКГБ (с февраля 1941 г.). С июля 1941 г. по апрель 1943 - 1-м Управлением НКВД СССР.

Схожий «дуализм» не является кое-чем специфичным для русской разведки. В почти всех государствах существовали «множественные «Советская разведка до войны и в войну»» разведывательные службы (к примеру, в Германии - Абвер и VI управление Головного управления имперской безопасности - РСХА), в других государствах действовала централизованная разведка. В истории русских разведслужб известен период, когда Сталин желал сделать «Советская разведка до войны и в войну» центральный разведорган (Комитет инфы при Совете Министров СССР), но потом отказался от этой идеи. Что все-таки касается военного периода, то дуалистическая структура не ставилась под вопрос. Неминуемую конкурентнсть старались преодолеть, в том «Советская разведка до войны и в войну» числе особым решением ЦК ВКП(б) в мае 1934 г. (в 1934 г. даже предусматривалось обоюдное замещение постов управляющих ИНО и РУ). Но сотрудничество стремительно сменилось соперничеством, а означает брутальным рвением органов «Советская разведка до войны и в войну» безопасности занять ведущее место.

В течение 30-х годов обе спецслужбы смогли сделать за рубежом действенные сети, обеспечивавшие постоянный информационный поток. Так, военная разведка свою законную сеть имела в виде атташатов в составе посольств (тогда «Советская разведка до войны и в войну» они именовались полпредствами). Их численность зависела от общей численности полпредств, в больших странах имелись вместе с военными также военно-морской и военно-воздушный атташе. Они вели «официальную» военную разведку, т. е «Советская разведка до войны и в войну». сбор данных о вооруженных силах изучаемого страны. Сразу работники РУ в качестве законных представителей направлялись под «крыши» тех либо других русских недипломатических учреждений («Интурист», ВОКС и т. д.). Третьей составной частью аппарата военной «Советская разведка до войны и в войну» разведки были незаконные резидентуры. Обычно, они возглавлялись военными офицерами, живущими под чужими именами и с зарубежными паспортами. В эру Березина были сделаны необъятные сети, замаскированные под коммерческие предприятия. Таковой сетью, были «Советская разведка до войны и в войну» резидентуры Л. Треппера во Франции, А. Гуревича - в Бельгии, Ш. Радо в Швейцарии. Формы прикрытия гибко варьировались зависимо от личных свойств и способностей лазутчика (броский пример - Р. Зорге в Стране восходящего солнца). Связь «Советская разведка до войны и в войну» с центром осуществлялась по радио; но, в виду несовершенства тогдашней аппаратуры использовались и курьеры. Так, на связь с Радо посылались курьеры из Москвы (М. Мильштейн) и из Бельгии (А. Гуревич «Советская разведка до войны и в войну»).

В разведке ОГПУ - НКВД - НКГБ наружный аппарат смотрелся чуть по другому, ибо управляющий законной резидентуры не имел официального поста, а был закамуфлирован под дипломата (секретаря либо советника посольства), располагавшего несколькими сотрудниками, в большинстве случаев «Советская разведка до войны и в войну» работавшими в консульском отделе. Последние производили как вербовку, так и управление уже имеющейся агентурой. Незаконная сеть была также 2-ух родов: под чужими именами направлялись сотрудники НКВД - НКГБ (незаконные резиденты), создававшие свои агентурные «Советская разведка до войны и в войну» сети и имевшие связь с Москвой через законные резидентуры. Так, в Германии в 30-е годы были сделаны две незаконные резидентуры, одну из которых возглавлял профессиональный русский лазутчик В. Зарубин. Сразу в составе «Советская разведка до войны и в войну» этих сетей функционировали и те граждане зарубежных стран, которые являлись источниками. К 1941 г. во наружных силах ИНО было несколько 10-ов резидентур.

Созданию и удачной работе значимых и действенных сетей обеих «Советская разведка до войны и в войну» «ветвей» разведки в 30-е годы благоприятствовали причины идейного противоборства, появившегося в мире после Октября. Во-1-х, еще в период формирования аппарата военной разведки, в него пришли работники из Коминтерна, который по самому нраву собственной деятельности «Советская разведка до войны и в войну» был органом международным. Из кадров Коминтерна в военную разведку пришли такие люди, как Р. Зорге, Р. Абель, А. Дейч (последнему принадлежит честь сотворения известной британской «пятерки»). Во-2-х, мыслью пролетарской солидарности и «Советская разведка до войны и в войну» международного долга определяли позиции многих возможных источников русской разведки. Появление фашистской угрозы в Европе и Азии принуждало и тех антифашистски настроенных деятелей, кто был далек от коммунизма, становится союзниками «Советская разведка до войны и в войну» русского страны.

Все же, обе ветки русской разведки при поиске собственных источников не ограничивались «идеологическим потенциалом». Использовались способы игры на человечьих слабостях и вещественной заинтригованности. Так было, например, с одним из важных источников разведки «Советская разведка до войны и в войну» НКВД в Германии, носившим псевдоним «Брайтенбах». Сотрудник германской уголовной милиции, потом оберштурмфюрер СС, он работал за вещественное вознаграждение. Был в агентурной сети НКВД на Далеком Востоке и важный источник в высших «Советская разведка до войны и в войну» сферах Стране восходящего солнца («Абэ»), который действовал также не на идейной, а на вещественной базе.

Для оценки состояния и эффективности разведки перед войной нужно учесть, что русский разведывательный аппарат не мог оставаться вне деяния «Советская разведка до войны и в войну» общих закономерностей развития русского общества в конце 30-х - начале 40-х годов. Репрессивная волна проехалась по разведке с особенной силой, под ударом оказался центральный аппарат. Управление военной разведки изменялось в «Советская разведка до войны и в войну» период репрессий 6 раз. Началось с Я. Берзина, управляющего РУ с 1924 года. Его в 1935 г. сменил С. Урицкий; после лаконичного возвращения Берзина в 1937 г. пришел С. Гендин (сентябрь 1937 г.), после его ареста - А «Советская разведка до войны и в войну». Орлов (октябрь 1938 г.), после ареста Орлова - И. Проскуров (апрель 1939 г.), потом Ф. Голиков (июль 1940 г.). Репрессиям подвергалась и вершина ИНО. Поочередно были репрессированы руководители ИНО - А. Артузов, А. Слуцкий, М. Шпигельглас.

Сразу шел «Советская разведка до войны и в войну» фактический разгром забугорных резидентур. В сфере ИНО ГУГБ в 1938 г. была фактически ликвидирована вся незаконная резидентура, были отозваны в СССР и репрессированы наилучшие работники закордонных резидентур. Это иногда означало полное прекращение поступления какой «Советская разведка до войны и в войну»-нибудь инфы. Сменены были и законные резиденты, завоевавшие для себя в Центре доброе имя (к примеру, Б. Гордон в Берлине). На их место направлялись неопытные работники. Военную разведку не выручило и то «Советская разведка до войны и в войну», что на руководящие посты приходили работники из НКВД, их поняла та же участь.

В одном из документов, составленном в МГБ СССР сходу после войны с целью компрометации ГРУ, приводились бессчетные «Советская разведка до войны и в войну» факты слабенькой подготовки новых разведкадров, которые пришли в ГРУ в конце 30-х годов (неведение языка страны пребывания, отсутствие особых способностей, непродуманность легенд, маленький культурный уровень и т. д.). Но в таковой же мере «Советская разведка до войны и в войну» эти недочеты были характерны и кадрам НКГБ.

Как ни ослаблена была разведка репрессиями, после 1939 г. обе ее части смогли сделать информацию о намерениях Германии. По полосы РУ военные атташаты возглавляли бывалые работники А. Пуркаев «Советская разведка до войны и в войну», В. Тупиков (Германия), И. Суслопаров (Франция). Действовали незаконные сети РУ «Альта» в самой Германии, «Кент» в Бельгии, «Отто», «Золя» - во Франции, «Дора» - в Швейцарии, «Рамзай» - в Стране восходящего солнца, «Гарри» - во «Советская разведка до войны и в войну» Франции и Великобритании, «Соня» - в Великобритании. 1-ое управление НКГБ располагало в Германии ценнейшими источниками «Старшина», «Корсиканец», «Брайтенбах», «Юна», «Грек», «Испанец», «Итальянец»; в Великобритании - «Зенхен» и др. члены «пятерки». Резидентура НКГЬ в «Советская разведка до войны и в войну» Германии была восстановлена и хотя ее возглавлял малоопытный А. Кобулов, в ее составе действовал опытный и энергичный работник А. Коротков («Эрдберг»), один из будущих управляющих наружной разведки.

Таковы были некие соответствующие особенности ситуации «Советская разведка до войны и в войну», в какой действовала русская разведка в один из самых ответственных периодов существования русского страны, а конкретно: структурная слабость, в какой принципно приемлемый и обычный для ряда спецслужб дуализм стал преобразовываться в опасное «Советская разведка до войны и в войну» для их эффективности соперничества, кадровая слабость, вызванная волной репрессий в партии, армии и самих спецслужбах и приведшая к утраты принципиальных источников и кадровой базы обеих видов разведки.

До сего времени документально не «Советская разведка до войны и в войну» выяснена роль обеих разведок в принятии Сталиным решения о подписании пакта 1939 года. Хотя настолько знатный на Западе исследователь как К. Эндрю держится представления, что все закулисные меры по подготовке этого судьбоносного поворота шли «Советская разведка до войны и в войну» через разведсеть НКВД, это мировоззрение остается пока только версией, при этом спорной. Весной 1939 г., когда разворачивались закулисные переговоры, берлинская резидентура НКВД фактически была разгромлена. Что касается германской стороны, то она выбрала своим «Советская разведка до войны и в войну» главным методом дипломатичные каналы (Э. Вайцзеккер, Ю. Шнурре, сам И. Риббентроп). Только дублирующим был канал абвера (П. Клейст), который выходил на агентуру ГРУ (через группу И. Штебе). Через сеть «Корсиканец «Советская разведка до войны и в войну»» (НКВД) поступления донесений, связанных с вероятным пактом, не могло быть отмечено - ведь «Корсиканец» (А. Харнак) имел последнюю встречу с представителем берлинской резидентуры «Рубеном» (А. Гагаянц) в марте 1938 года. Другой принципиальный источник «Старшина» (Х. Шульце «Советская разведка до войны и в войну»-Бойзен) тогда прямой связи с резидентурой еще не имел. В русском посольстве германские зондажи в главном выходили на советника Г. Астахова. Астахов представлял свою информацию прямо в НКИД на имя В. Молотова «Советская разведка до войны и в войну» и В. Потемкина. Что все-таки касается полпреда А. Мерекалова, то беря во внимание его «чекистское прошлое», не исключается, что он использовал канал связи НКВД. Но с апреля 1939 г. - т. е. с «Советская разведка до войны и в войну» момента перехода германской стороны к активным зондажам и изложению собственной «программы» - Мерекалов из переговорного процесса был выведен. Германская «программа» пошла в Москву в изложении Астахова, что принуждает полагать, что в «Советская разведка до войны и в войну» любимой манере Сталина разнообразить неофициальные и официальные каналы, сейчас был избран главным дипломатичный путь, т. к. Выводил переговоры прямо на Риббентропа и через него - на Гитлера.

Очевидно, при принятии решения о договоре «Советская разведка до войны и в войну» были бы и другие источники, чем в Берлине. О германских намерениях могла докладывать английская резидентура НКВД, но, беря во внимание крайнюю секретность, германского плана, это маловероятно. Единственно, что могло воздействовать - и «Советская разведка до войны и в войну» воздействовало - на сталинское решение, это сообщение из Лондона о нежелание Чемберлена заключить военное соглашение с СССР.

Если гласить о тех преимуществах, которые русское политическое управление получило от пакта 1939 года, то одним из их - если не «Советская разведка до войны и в войну» главным - стала возможность облегчения разведдеятельности против Германии. Как это ни феноминально, для обеих разведок эра советско-германского сотрудничества открывала новые способности. Берлинская резидентура НКГБ смогла вернуть многие утерянные связи (например, контакт «Советская разведка до войны и в войну» с источниками «Старшина», «Корсиканец», «Брайтенбах»); такие же способности использовало и ГРУ (связь с «Альтой»). В Германию в этот период были ориентированы наши экономические делегации, которые дали принципиальный материал для оценки германской «Советская разведка до войны и в войну» военной экономики.

Время от времени высказывалось мировоззрение, что подписание пакта и появившаяся новенькая расстановка сил усыпила внимательность русских спецслужб, которые, опасаясь противоречить официально провозглашенному курсу, не доводили до сведения управления разведсведения о «Советская разведка до войны и в войну» продолжении Германией подготовки к издавна задуманному нападению на СССР. Но имеющаяся документация не дает способности принимать на веру схожее упрощение реальной обстановки 1939 - 1941 годов. Во-1-х, следует констатировать достоверный и умопомрачительный факт «Советская разведка до войны и в войну»: в главных стратегических документах военного планирования СССР этот поворот 1939 г. ... отражения не отыскал. Начиная с 1935 г., т. е. с эры Тухачевского в базе этих документов лежала возможность вооруженного конфликта с Германией. Об этом гласили «Советская разведка до войны и в войну» «План стратегического рассредотачивания РККА и оперативного развертывания на Западе» (1935 г.), «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных сил Русского Союза на Западе и на Востоке на 1940 - 1941 гг.» (1940 г.). В последнем документе «Советская разведка до войны и в войну» очевидно отмечалось, что «Советскому Союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией, Финляндией, и на востоке - против Японии». Эта формулировка не ставилась под вопрос при «Советская разведка до войны и в войну» многократной (июль, сентябрь, октябрь 1940 г., март, май 1941 г.) переработке документа, хотя в другие его разделы по указанию Сталина вносились принципные конфигурации (к примеру, в ожидании головного германского удара). Но генеральная «Советская разведка до войны и в войну» установка изменению не подверглась. Во-2-х, установочные директивы НКВД и НКО органам разведки составлялись в согласовании с вышеуказанными основополагающими директивами. В-3-х, сделанный еще в 30-е годы разведаппарат опирался на идеологически близкие «Советская разведка до войны и в войну» источники из числа коммунистов и антифашистов, которые восприняли с удивлением и недоверием поворот 1939 г. и считали его чисто тактическим ходом. Тем с большей энергией они работали, когда узрели нарастание военной опасности.

Практика «Советская разведка до войны и в войну» обеих веток разведки подтвердила, что они довольно стремительно ощутили переход германского управления к подготовке будущей войны с СССР. По полосы ГРУ уже в 1940 г. такие доклады поступали 20 января, 8 апреля, 28 июня, 4, 27, 29 сентября, при «Советская разведка до войны и в войну» этом не только лишь из Берлина, но из Бухареста, Парижа, Белграда. Если директива «Барбаросса» была подписана 18 декабря 1940 г., то данный факт был сообщен военной резидентурой («Альта») 29 декабря 1940 года. Такие же данные о германских намерениях в «Советская разведка до войны и в войну» течение 1940 г. поступали и из источников НКВД. Архивы 1-го Управления регистрировали сообщения подобного рода 9, 12, 14 июля, 5, 9, 24 августа, сначала сентября, 6 ноября 1940 года. В 1941 г. они практически доминировали в разведывательной документации.

При всем различии «Советская разведка до войны и в войну» оперативной подчиненности с нарастанием военной угрозы содержание работы всех русских резидентур приобретало все огромную общность. В инфы, поступавшей от НКВД - и в особенности в инфы Управления пограничных войск, стали преобладать сведения о передвижении «Советская разведка до войны и в войну» германских войск. В свою очередь, информация ГРУ содержала и политические данные, к примеру, поступавшие из МИД Германии из источников «Ариец» (Р. Шелия). В итоге информированность русского управления - если б оно желало «Советская разведка до войны и в войну» принимать все предупреждения - только росла.

В купе с разведданными из Германии (как отдельными, так и объединенными в так и не доложенном Сталину именитом сводном докладе 1-го Управления НКГБ от 20 июня 1941 г.) эта «Советская разведка до войны и в войну» ситуация - в нашем нынешнем восприятии - рисуется довольно конкретной. Объем развединформации о германских приготовлениях был воистину громаден и при наличии сейчас этих сообщений как-то не укладывается в голове, что тогда - в 1940 - 1941 годах «Советская разведка до войны и в войну» - может быть было не обращать на их внимание. Тут, но, мы имеем дело с определенными особенностями использования развединформации в критериях единоличной и полной диктатуры, существовавшей в СССР в те годы «Советская разведка до войны и в войну».

Степень личной централизации в СССР перед войной была очень высочайшей, при этом еще большей, чем в тоталитарной Германии. Личная диктатура Гитлера давала огромную самостоятельность отдельным структурам, чем в русских критериях. Управляющий абвера «Советская разведка до войны и в войну» адмирал В. Канарис и начальник VI Управления РСХА В. Шелленберг в предвоенный период вели независимую друг от друга и от прямых указаний Гитлера работу, информируя свое конкретное начальство - не говоря уже о том, что конкретно «Советская разведка до войны и в войну» в ведомстве Канариса образовался один из незаконных центров антигитлеровской оппозиции. В русской системе это было невообразимым.

Не будет преувеличением сказать, что русская стратегическая разведка была личной разведкой Сталина. Хотя оперативное «Советская разведка до войны и в войну» управление ею в сфере НКВД до войны производилось Берия, вес сколько-либо значительные донесения НКВД (равно как и РУ) направлялись конкретно на имя Сталина (нередко в два адреса - Сталину и Молотову, в определенных «Советская разведка до войны и в войну» случаях - и другим членам политбюро ВКП(б). При всем этом Сталин добивался уникальные донесения, без комментария либо аналитического обобщения. Как следствие, аналитические аппараты в НКВД либо РУ были слабенькими. Как свидетельствуют ветераны «Советская разведка до войны и в войну», Сталин оставлял выводы за собой. Составление обобщающих документов не поощрялось (кроме РУ, где постоянные сводки принадлежали к принятому штатному способу работы). Но даже в тех случаях, когда РУ по традиции было должно «Советская разведка до войны и в войну» предоставить свои выводы, эта традиция перетерпела метаморфозу. 20 марта 1941 г. доклад Ф. Голикова «Высказывания, оргмероприятия и варианты боевых действий Германии против СССР», который содержал все данные об ожидавшемся меж 15 мая и «Советская разведка до войны и в войну» 15 июня 1941 г. нападении, завершался выводом, что «наиболее вероятным сроком начала деяния против СССР будет являться момент после победы над Англией», а слухи о войне 1941 г. «необходимо рассматривать как дезинформацию»1. Тем в противоречии с «Советская разведка до войны и в войну» изложенными разведданными Голиков следовал отлично известной ему концепции Сталина.

В этой связи появляется совершенно другой вид дуализма, чем тот, который обычно используется при описании русских разведслужб (дуализм НКО и НКВД). Представляется, что «Советская разведка до войны и в войну» в сталинскую эру вся русская разведка вела двойное существование. 1-ое ее существование - в той мере, в какой она использовалась Сталиным. 2-ое - ее существование в «служебных рамках» тех ведомств, которые ее вели «Советская разведка до войны и в войну». В принципе 1-ая функция разведки не представляет собой ничего ненатурального. Напротив, она в критериях диктатуры закономерна. Но в этом случае она означала, что теран выбирал из разведданных только то, что представлялось ему необходимым для «Советская разведка до войны и в войну» обоснования уже сложившейся у него концепции. Так вышло не только лишь в случае с определением срока нападения. В упоминавшемся выше случае конфигурации (в сентябре - октябре 1940 г.) определения головного германского удара Сталин «Советская разведка до войны и в войну» отдал приказ произвести это изменение совсем не на базе данных и выводов разведки, а по собственному волевому решению.

Это совсем не означало недооценки Сталиным разведслужб. Для него разведка была принципиальным средством «Советская разведка до войны и в войну», при этом он время от времени передавал разведорганам не характерные им функции политических зондажей (к примеру, поездка Молотова в 1940 г. в Берлин, в процессе которой тот мог и был должен установить подлинные намерения Гитлера «Советская разведка до войны и в войну»).

Из мемуаров ветеранов разведслужб явствует, что Сталин очень заинтересованно относился к этим службам и считал себя спецом в данной области, способным бросить за собой последнее и бесспорное слово как в политической оценке разведданных «Советская разведка до войны и в войну», так и в организационных вопросах. Сталин не принадлежал к числу политиков, которые третировали сбором инфы для принятия решений. Быстрее напротив, он пускал в действие все каналы сбора инфы и «Советская разведка до войны и в войну» с ревностью смотрел за тем, чтоб никто из властей вершины не имел большей инфы, чем он. Это позволяло ему делать выбор в пользу той либо другой инфы. В то же время этот выбор был ограничен «Советская разведка до войны и в войну» той жесткой идейной заданностью, которая была - при всей тактической гибкости - характерна сталинской политике.

«Идеологической заданностью» в этом случае можно считать принципный подход Сталина к мировым войнам и роли в их Русского «Советская разведка до войны и в войну» Союза. Еще в 1925 г. он определил роль СССР как «смеющегося третьего» в военном столкновении больших капиталистических держав. Сталин гласил: «Война идет меж 2-мя группами капиталистических государств, за передел мира, за «Советская разведка до войны и в войну» господство над миром. Мы не прочь, чтоб они подрались хорошо и ослабили друг дружку. Хорошо, если руками Германии было бы расшатано положение богатейших капиталистических стран».

Можно считать, что конкретно таковой расчет заставлял «Советская разведка до войны и в войну» Сталина отбрасывать все реальные данные разведслужб и надежды, что Гитлер и после разгрома Франции продолжит свою войну на «расшатывание капитализма», т. е. против Великобритании. Эту уверенность поддерживал в нем Гитлер в собственных «Советская разведка до войны и в войну» беседах с Молотовым, ее же с германской стороны подкрепляли в процессе дезинформационных акций, шедших конкретно для «потребления» их Сталиным и Берия. Тем вся напряженная и полная трудности работа русской разведки фактически сводилась на нет «Советская разведка до войны и в войну», ибо она могла отражаться на военных решениях только с ведома самого Сталина. Нарастание военной опасности принуждало принимать подобные меры, но далековато не в адекватном масштабе и с расчетом времени на 1942 год.

Но вроде «Советская разведка до войны и в войну» бы наряду с функцией разведслужб на «обслуживание» Сталина была и другая их «жизнь»: внутренняя и функционировавшая по своим правилам.

Положительным результатом подобного дуализма являлось то, что пограничные военные окрестность - сначала Киевский и «Советская разведка до войны и в войну» Белорусский - владея своими разведсредствами могли собирать и отлично собирали о сосредоточении и выдвижении германских войск. Постоянная информация на данную тему собиралась и командованием пограничных войск, взаимодействовавших с постоянными частями округов «Советская разведка до войны и в войну». Такую же свою оценку произвело и командование ВМФ (Н. Кузнецов), вовремя принявшее решение о боевой готовности.

Эта «внутренняя жизнь» обеих разведок разъясняет и другой парадокс: невзирая на то, что на высшем уровне «Советская разведка до войны и в войну» шла борьба чекистского управления за приобретение контроля и за практический контроль военной разведки, обе ветки в процессе ежедневной работы плодотворно сотрудничали. Базы этого сотрудничества были заложены еще в эру Берзина - Артузова. К примеру, сотрудник «Советская разведка до войны и в войну» военной разведки А. Гиршфельд, познакомившись с А. Харнаком, показавшимся ему увлекательным, информировал об этом Артузова, в итоге чего предстоящая связь с Харнаком («Корсиканцем») перебежала к ИНО. В предвоенный период известны «Советская разведка до войны и в войну» случаи, когда 5-е управление РККА и 5-й отдел ГУГБ обменивались сведениями и просили о их проверке. 9 июля 1940 г. 5-й отдел ГУГБ направил в 5-е управление РККА приобретенное им донесение и 7 августа получил положительный ответ «Советская разведка до войны и в войну» о достоверности. С таковой же просьбой ГУГБ обратился к военным и 28 августа. В марте 1941 г. военная разведка просила перепроверить свои данные. Обе разведслужбы не расползались в собственных оценках, о чем «Советская разведка до войны и в войну» докладывали друг дружке (на деловом, а не начальственном уровне). Когда же началась война и значимая часть агентуры НКГБ в Германии была потеряна, а РУ сохраняло часть собственных резидентур и радиосвязь с ними, то «Советская разведка до войны и в войну» 1-е Управление обратилось за помощью к военным, которая была оказана. Это, вобщем, не воспрепядствовало НКГБ арестовать и репрессировать офицера ГРУ А. Гуревича («Кента»), который, рискуя жизнью в 1941 г. вернул связь с «Советская разведка до войны и в войну» группой «Старшина» - «Корсиканец».

Окончательный на вопрос: как Сталин относился к настолько значительному объему развединформации ответ о надвигающейся опасности, видимо, станет вероятным после анализа архива политбюро и личного архива Сталина. Наличные же «Советская разведка до войны и в войну» данные свидетельствуют о последующем. Ряд донесений практически дезавуировались самими руководителями разведведомств, в особенности Голиковым. Что касается разведки НКГБ, то ее управляющий П. Фитин проявлял огромную напористость, но не имел прямого выхода на Сталина «Советская разведка до войны и в войну» (только через Наркома госбезопасности). Позиция же Берия довольно известна своими резолюциями на докладах такого же Фитина (с опасностью «стереть в лагерную пыль» неугодных информаторов) либо заявлениями в адресок Сталина: «Я и мои люди «Советская разведка до войны и в войну», Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрейшее предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас нападет». Авторитет ряда источников, в числе их Р. Зорге, был к тому времени в очах Сталина подорван. Что касается «Советская разведка до войны и в войну» германских источников, то зафиксировано (со слов Фитина) такое выражение Сталина: «Нет германцев, не считая Вильгельма Пика, которым можно верить». Полностью может быть, что ряд донесений оставались в секретариате Сталина, так как его «Советская разведка до войны и в войну» управляющий А. Поскребышев знал настроения «хозяина». В конце концов, не считая донесений, предупреждавших об угрозы, в адресок управления поступали сведения обратного нрава. Представляется, что последнее открывает путь к осознанию настолько абсурдного на «Советская разведка до войны и в войну» 1-ый взор нежелания Сталина реагировать на предупреждения, ибо он имел от НКГБ информацию другого, предпочтительного для него характеристики. А именно, разведка НКГБ стала прямой жертвой отлично спланированной дезинформационной операции германской стороны, в процессе «Советская разведка до войны и в войну» которой к берлинской резидентуре был подведен работавший на СД латвийский журналист О. Берлингс. Резидентура, возглавлявшаяся в этот период малоопытным А. Кобуловым, братом близкого к Берия Б. Кобулова, завербовала Берлингса (кличка «Советская разведка до войны и в войну» «Лицеист»), а Центр считал нового агента ценным источником. Через него шла дезинформация о подготовке действий против Великобритании, о верности договору 1939 года, о «большом впечатлении» Гитлера от беседы с Молотовым. Только после войны подлинный «Советская разведка до войны и в войну» нрав «Лицеиста», как «подсадной утки», был установлен показаниями пленных, а потом германской документацией.

Одним из огромнейших фурроров дезинформационной операции «Лицеиста» было блокирование сведений о подписании Гитлером 18 декабря 1940 г. директивы «Барбаросса». Невзирая на «Советская разведка до войны и в войну» высшую степень секретности, сведения о документе не остались секретом для русской разведки. 29 декабря русский военный атташе в Берлине сказал в Москву о том, что по сведениям от источника из министерства зарубежных дел «Советская разведка до войны и в войну», «Гитлер дал приказ о подготовке к войне с СССР, и война будет объявлена в марте грядущего года». РУ доложило информацию наркому обороны С. Тимошенко и начальнику генштаба К. Мерецкову. После чего «Советская разведка до войны и в войну» было дано указание срочно перепроверить данные, на что 4 января Ильзе Штёбе («Альта») в сообщении в РУ их уверенно подтвердила, после этого сообщение было доложено Сталину, Молотову и Берия.

Берия, видимо, имел эти сведения ранее «Советская разведка до войны и в войну». 30 декабря 1940 г. Кобулов вызвал к для себя «Лицеиста» и поставил перед ним вопрос: Гитлер 18 декабря произнес речь перед военной аудиторией в Спортпаласте, которая типо содержала «антисоветские тенденции». «Лицеисту» поручалось достать текст «Советская разведка до войны и в войну» речи. Эта же просьба была повторена Кобуловым и 13 января. В свою очередь, Берлингс (как свидетельствует германская документация) доложил собственному руководителю, бригадефюреру СС Р. Ликусу. Тот поставил в известность Риббентропа (называя собственного осведомителя «Советская разведка до войны и в войну» «агентом ГРУ»). Для Кобулова была подготовлена соответственная «информация», в какой сообщалось, что Гитлер на базе бесед с Молотовым пришел к убеждению, что СССР «имеет полностью суровые намерения относительно дружеских отношений с Германией «Советская разведка до войны и в войну»». Потом сообщалось, что «Германия сделает все от себя зависящее, чтоб избежать войны на два фронта, и только особенные происшествия могут приневолить ее к этому». В последующие недели «Лицеист» передавал искусно составленные «информации», в «Советская разведка до войны и в войну» каких содержались намеки на недовольство Гитлера тем, что СССР задумывается «только о собственных интересах» и заигрывает с Англией и Америкой.

Деятельность разведслужб в рассматриваемый период не сводилась только к сбору военной инфы «Советская разведка до войны и в войну» о подготовке гитлеровской Германии к нападению на СССР. «Сталинский» уровень разведки вроде бы подразумевал, что способности скрытых служб, и сначала, разведки НКГБ могут быть применены для политических маневров, призванных обеспечивать цели высшего управления «Советская разведка до войны и в войну», в этом случае - лично Сталина.

К огорчению, мы до сего времени не располагаем документами о том, как каналы разведки использовались в период «медовых месяцев» советско-германских отношений и в «Советская разведка до войны и в войну» какой мере они давали материал для укрепления тенденций к развитию концепции длительного раздела сфер воздействия меж Германией и СССР. Почти все в этом смысле могло бы дать исследование того, как использовались средства «Советская разведка до войны и в войну» «личных агентов» Берия - например, германские связи князя Януша Радзивилла, 1-го из больших польских аристократов. В 1939 г. в итоге его личных контактов с Берия Радзивилл стал действовать в вышеуказанном качестве и не один раз встречался «Советская разведка до войны и в войну» с Г. Герингом и другими высшими чинами третьего рейха.

Более подходящим в отношении документальной базы является другой период, а конкретно вешние месяцы 1941 г., когда для Сталина факт о сосредоточении германских войск стал «Советская разведка до войны и в войну» естественным и предупреждения начали поступать со всех боков - включая германского посла в СССР Шуленбурга, встречавшегося 5, 9 и12 мая 1941 г. в Москве с временно находившимся там русским послом в Германии В. Деканозовым. Конкретно входе этих «Советская разведка до войны и в войну» встреч родилась мысль о том, что предстоящего обострения советско-германских отношений реально избежать методом обмена письмами меж Сталиным и Гитлером. Недавняя публикация записей этих бесед свидетельствует, что русская сторона предавала схожему «Советская разведка до войны и в войну» обмену исключительное значение2, что логически вытекало из авторитарного нрава мышления Сталина, полагавшего, что его «личное» вмешательство снимет все препядствия. Русские и германские архивы не содержат материалов об осуществлении этого плана «Советская разведка до войны и в войну», что, но, не может служить подтверждением того, что таких писем не было. Следует в этом контексте предать особенное значение свидетельству Г. К. Жукова о том, что известное заявление ТАСС, опубликованное 14 июня, было результатом обмена письмами «Советская разведка до войны и в войну» меж Сталиным и Гитлером и содержало прямое изложение аргументов Гитлера. Это сообщение Г.К. Жуков делал пару раз. Но если таковой обмен имел место, то он мог пойти только по каналам разведслужбы «Советская разведка до войны и в войну» НКГБ. Косвенным доказательство может служить наличие канала Кобулов - Риббентроп.

В драматической истории последних предвоенных недель необыкновенную роль сыграла и другая мысль, пошедшая по этим же каналам разведки НКГБ. Идет «Советская разведка до войны и в войну» речь о том, что русская сторона (в плоть до последнего момента встречи Молотова с Шуленбургом на рассвете 22 июня 1941 г.) возлагала надежды, что с германской стороны ей будет предъявлен некоторый «ультиматум», на базе которого можно «Советская разведка до войны и в войну» будет вести переговоры. Схожее сообщение в первый раз появилось в инфы берлинской резидентуры НКГБ сначала апреля со ссылкой на окружение Геринга. Согласно ей, Русскому Союзу будет предъявлен ультиматум - к примеру «Советская разведка до войны и в войну», об отторжении от СССР Украины либо о присоединении СССР к «тройственному пакту». Это сообщение было доказано и 11 июня 1941 года. Ожидание каких-либо дипломатичных шагов со стороны Германии выражалось и во время беседы в Москве «Советская разведка до войны и в войну» и Берлине (в том числе, во время приема Шуленбурга 21 июня) и в неизменных указаниях Деканозову в Берлин. В упоминавшемся выше дневнике Димитрова есть запись его беседы с Молотовым, состоявшейся днем 21 июня после «Советская разведка до войны и в войну» того, как Димитров передал ему сообщение от Чжоу Эньлая о дальнейшем германском нападении. Молотов ответил: «Положение не ясно. Ведется большая игра. Не все находится в зависимости от нас». Когда же Сталин на последующий «Советская разведка до войны и в войну» денек пригласил Димитрова к для себя, он начал с сообщение о войне словами: «Напали на нас, не предъявляя никаких претензий, не требуя никаких переговоров». О том, что пряталось за формулировкой «Советская разведка до войны и в войну» о «большой игре» может свидетельствовать и запись в дневнике Геббельса от 21 июня 1941 г. о том, что «Молотов просил о визите в Берлин, но это отвергли». Поздний отзвук темы «переговоров» можно созидать и в «Советская разведка до войны и в войну» тех контактах, которые были предприняты по указанию Сталина через НКГБ сходу после начала войны (июль 1941 г.), в процессе которых речь шла о так именуемом «втором брестском мире» с Германией на «Советская разведка до войны и в войну» базе эвентуальных уступок СССР3. Та же тема переговоров затрагивалась в том «личном послании» (видимо, Сталина), которое Шуленбург увез в конце июня 1941 г. из Москвы в Берлин и которое 15 июля было отвергнуто Гитлером. По «Советская разведка до войны и в войну» свидетельству Жукова, Сталин решал попытку использовать каналы Берия и сначала октября 1941 года. В любом случае следует констатировать, что схожее внедрение разведканалов Сталиным только содействовало девальвации данных о дальнейшем нападении, собранных теми «Советская разведка до войны и в войну» же разведслужбами.

В тяжелом выборе меж достоверными и недостоверными сведениями о противнике Сталин очень медлительно склонялся к тому, чтоб все-же принимать конструктивные меры для укрепления пограничных округов и подтягивания резервов. К «Советская разведка до войны и в войну» чести разведки нужно отнести, что она в общем смогла найти масштабы развертывания германских войск. В документах РУ численность германской группировки была определена на 1 июня 1941 г. в 120 - 122 дивизии; а в реальности она составляла к началу «Советская разведка до войны и в войну» реализации плана «Барбаросса» 152 дивизии. Что касается сосредоточения войск, то РУ определяло его на 4 апреля в 83 - 84 дивизии, на 25 апреля в 95 - 100, на 5 мая в 103- 107, на 1 июня 1941 года - в 120 - 122... Если посмотреть на подлинные данные, то они «Советская разведка до войны и в войну» дают на апрель - 103, на 20 мая - 120, на 2 июня - 129, на 22 июня - 152. Таким макаром, военная разведка была близка к реальным цифрам. Если учитывать, что подчиненные Голикова в собственных докладах демонстрировали цифру 170 (он «Советская разведка до войны и в войну» не желал ее докладывать) и эту же цифру называл Р. Зорге, то следует признать, что военная разведка была на достаточной проф высоте. Правда невзирая на большой объем оперативной инфы, ей непременно не хватало источников из «Советская разведка до войны и в войну» центрального аппарата Германии. Более того, Г. К. Жуков после войны вспоминал, что о плане вызнал только в 1945 году4.

Трагическое начало Величавой Российскей войны явилось неминуемым следствием заложенного в процессе принятия «Советская разведка до войны и в войну» военно-политических решений системного противоречия меж характерной личной диктатуре переоценке своей интерпретации обстановки и действиями исполнительных органов диктатуры - в этом случае разведывательных служб. Эти службы по мере собственных сил и способностей - а последние «Советская разведка до войны и в войну» были подорваны все той же системой - смогли собрать большой объем разведывательных данных со всех уровней. Но воздействие этих данных при принятии решений оказалось недостающим, чтоб спасти страну от чертовских событий лета - озари «Советская разведка до войны и в войну» 1941 года.




sovet-administracii-krasnoyarskogo-kraya-postanovlenie-ot-31-yanvarya-2005-g-n-29-p-ob-utverzhdenii-polozheniya-ob-oplate-truda-rabotnikov-kraevih-gosudarstvennih-byudzhetnih-i-kazennih-obrazovatelnih-uchrezhdenij-stranica-2.html
sovet-administracii-krasnoyarskogo-kraya-postanovlenie-ot-31-yanvarya-2005-g-n-29-p-ob-utverzhdenii-polozheniya-ob-oplate-truda-rabotnikov-kraevih-gosudarstvennih-byudzhetnih-i-kazennih-obrazovatelnih-uchrezhdenij-stranica-7.html
sovet-deputatov-belgorodskogo-rajona.html